Возле села Ульке, в нескольких десятках километров от Актобе, среди холодных родников берет начало река Жаман Каргала. Местные жители называют ее просто Жаманкой. Здесь, у ее истоков, более двадцати лет назад Темирбулат Суйналин основал крестьянское хозяйство «Анисан».
Сыновья Темирбулата выросли на берегах этой самой Жаманки. Как и многие сельские ребята, после школы они получили образование и могли остаться в городе. Однако братья сделали другой выбор – вернулись домой, чтобы продолжить дело отца.
Старшему, Адилю Суйналину, 27 лет. Сегодня он является заместителем главы хозяйства и отвечает за ежедневную бесперебойную работу. Младшему брату – 19. В этом году он окончил колледж и, не раздумывая, присоединился к семейному делу.
Пока основатель хозяйства Темирбулат Суйналин проходит лечение, все заботы о ферме взяли на себя его дети. Кстати, для братьев «Анисан» – это не просто работа. Это место, где прошло их детство, где они с ранних лет приобщались к труду и учились ценить то, что имеют.
Не каждый родник становится рекой, как и не каждое дело перерастает в семейное, выдерживает испытание временем. Но именно у истоков Жаман Каргалы, там, где рождается река, продолжается история семьи, для которой родная земля стала не только местом рождения, но и делом всей жизни.
Семья
Конечно, рассказ о семейном бизнесе был бы неполным без упоминания отца Темирбулата, Тлектеса Суйналина, который в свое время руководил крупными сельхозпредприятиями, возглавлял райспецхозобъединение (ныне ТОО «Степное» Каргалинского района). Так что равняться было на кого.
Но КХ «Анисан» Темирбулат начал строить сам, с нуля, в начале двухтысячных. Когда он в первый раз приехал на старую чабанскую точку, там стоял всего лишь небольшой домик и паслось несколько голов скота. Больше ничего: ни баз, ни складов. Землю тогда, как и сейчас, можно было взять в аренду у государства.
Вначале Темирбулат построил базу и дом. В 2006 году развернул масштабное строительство – жилье для людей, столовую, общежитие для работников. Все делал постепенно, в течение трех-четырех лет, на собственные сбережения. Кредиты принципиально не брал.
К слову, деньги на старт он заработал еще в молодости: с двадцати лет возил муку КамАЗами из Костаная. Накопив капитал, решил заняться сельским хозяйством. В первый же год закупил по три трактора МТЗ и К-700, пять комбайнов «Нива», около 85 голов красно-степной породы (на мясо) и около 50 лошадей.
Старший сын родился в городе, но с шести лет каждое лето проводил здесь. Пас скот, когда не хватало рук, помогал на сенокосе, водил трактор.
– В 2020 году окончил юридический факультет КазГЮУ в Астане. Полгода стажировался в прокуратуре, но понял, что это не мое. В 2021-м вернулся в хозяйство и с тех пор здесь, – рассказывает старший сын основателя КХ Адил.
Младший его брат, Ернур, тоже вырос на берегу Жаманки. С 12 лет наравне со взрослыми выходил в поле на сенокос, пас скот.
– В этом году окончил колледж АВПК по специальности «программист» и думал, что буду работать в своей сфере. Но родные места не отпускают. Оказалось, что это мое призвание, и заниматься другим мне не хочется, так что буду работать и помогать брату.
Своими силами
Сейчас хозяйство выглядит совсем иначе. Здесь пять жилых двухквартирных домов, столовая, общежитие, четыре базы, три склада, в том числе зернохранилища. Машинно-тракторная мастерская отапливается, чтобы зимой можно было ремонтировать технику. Баня. Магазин-склад для продуктов. И все это построил их отец.
В настоящее время в КХ около двухсот голов КРС и примерно 150 лошадей. Осенью этого года планируют закупить около 500 мериносов – тонкорунных овец. Ставку на эту породу фермеры делают потому, что мясо мериносов вкуснее, лучшего качества, да и шерсть тоньше, нежнее. Ее стригут и сдают. Если мериносы покажут себя хорошо, будут увеличивать поголовье.
Земли – сенокосных угодий и пашен – в общей сложности примерно 10 000 гектаров.
– Обычно засеваем около двух тысяч гектаров пшеницей, ячменем и обязательно сафлором. Сколько именно, зависит от рабочей силы, – делится Адил. – Если людей хватает, можно сеять и больше. Пшеница в среднем дает пятнадцать–двадцать центнеров с гектара. Ячмень — примерно столько же. Сафлор — чуть меньше. Урожай зерна держим, пока цена не станет выгодной для нас, иногда сразу отвозим на элеватор. Ячмень оставляем себе – на корм скоту. Еще сеем суданку и сорго, тоже на корм. Силосная яма есть. Года три назад сеяли кукурузу, но без полива. В удачные годы она вырастала до трех метров, в засушливые почти ничего не всходило. А силос – самый лучший корм, особенно для молочного стада.
Молочным направлением хозяйственники занимаются уже около десяти лет. Раньше, когда рабочих хватало, доили около 250 коров. Сейчас в дойном гурте около ста голов. Все упирается в кадры.
– При хорошем рационе с добавлением силоса одна буренка давала до сорока литров в сутки, – рассказывает Адил. – Собирали по две с половиной-три тонны молока в день и сдавали на завод. Сейчас силоса нет, потому и надои упали. В среднем пятнадцать-двадцать литров от одной головы получаем, это примерно два ведра. Порода – помесь голштино-фризской и черно-пестрой. Голштины крупнее, черно-пестрые – чуть мельче, в итоге получилось крепкое стадо одной масти.
Сена хозяйство заготавливает в последние годы от 2,5 до трех тысяч рулонов, каждый из которых весит больше 300 килограммов. На реализацию почти не отдают, оставляют про запас на следующий год. Боятся засухи, оно и понятно: климат непредсказуемый, лучше иметь резерв.
– Государственную поддержку раньше получали. Но сейчас хозяйство не отвечает новым критериям, хотя у нас вроде бы все в порядке, – говорит Адил. – Льготное топливо берем, конечно, 30-50 тонн солярки на весенние и осенние полевые работы. Этого хватает. Больше никакими льготами не пользуемся. Справляемся своими силами, зато и долгов нет.
Техники в хозяйстве больше двадцати единиц. Постоянных работников всего пять. Зимой они ремонтируют технику в теплом боксе, готовят ее к весне, ухаживают за скотом, подвозят сено, убирают навоз.
Лошади круглый год на тебеневке. На основных ведущих кобылах установлены GPS-теркеры, что позволяет видеть их местонахождение. Раз в два–три дня выезжаем проверить. Кони далеко не уходят, пасутся на своем привычном месте возле местности Шанды, где есть небольшое озеро. Коровы зимуют в базе, летом – на пастбищах. Пастух есть.
Проблемы
Практика показывает, что без проблем ни одно крестьянское хозяйство не обходится. И «Анисан» — не исключение. Самый больной вопрос, впрочем, как и у всех коллег по цеху, – кадры. Адил говорит об этом прямо и без прикрас.
– Все упирается в рабочие руки. Были люди, которые работали больше пяти лет. Сейчас двое трудятся уже четырнадцать лет. Живут здесь, в своих домах, не пьют, трудятся механизаторами. Зарплату получают вовремя, – рассказывает он. – В сезон приезжают еще пять–семь человек, но многие уже через неделю-две работы на поле и в хозяйстве уезжают. Бывает и так, что человек приезжает, осмотрит хозяйство, плотно пообедает и … исчезает. За летний сезон меняется четыре–пять человек.
Мы ищем помощников по объявлениям, в селах и районах. Из соседнего Ульке никто не идет – все тянутся в город. А без людей невозможно увеличить посевные площади и возродить молочное стадо в прежних объемах.
Вторая проблема – барымтачи. Каждый год весной пропадают то лошади, то коровы. Случаев, когда воров находили, не было. Ни разу.
Обращались, конечно, в полицию, но воров не нашли, – сокрушается Адил.
Час на вес золота
Летом рабочий день в хозяйстве начинается рано. Еще до рассвета братья уже на ногах. Просыпаются и работники. Пастухи готовят коров к выгону. Лошади и так на воле. Адил или Ернур обходят базы, проверяют технику, решают, куда сегодня отправлять трактора или косилки. Если идет уборка – работа не останавливается допоздна. Сенокос, подвоз кормов, ремонт на ходу. Вечером нужно еще раз осмотреть скот, завезти воду, убрать навоз. За 24 часа надо успеть все. Если упустишь даже, казалось бы, незначительное, это может привести к большим упущениям – сено сгорит на корню, зерно осыпается.
Зимой ритм меняется, но легче не становится. Механизаторы с утра в МТМ ремонтируют технику, чтобы весной сразу выехать в поле. Остальные, включая и братьев, подвозят сено к базам, чистят навоз, ухаживают за поголовьем КРС. Лошадей проверяют на снегоходе.
Дорогу чистят сами – есть грейдер и лопаты. Раньше каждую весну Жаманка смывала земляную дамбу. Пока вода не спадала, до хозяйства было не добраться. Своими силами каждый год засыпали заново.
В прошлом году осенью построили крепкий мост, обложили бетонными плитами, стало намного проще. Однако дорогу все равно приходится содержать самим.
– Газа у нас нет. Вода – из скважины. Электричество есть. Дома отапливаются электрокотлами. Баню топим дровами. Льгот на потребление электроэнергии нет. Несмотря ни на что, справляемся своими силами, – утверждают братья. – Единственное, с чем здесь здорово – это связь. Она отличного качества – ловят «Beeline» и «Active», интернет 4G. Можно и документы отправить, и с бухгалтером связаться, и табун лошадей контролировать.
Как видим, фермерская жизнь складывается не из красивых картинок, а из ежедневной тяжелой работы. Еще – из дефицита рабочих, страха засухи и целостности скота. Из надежды, что мериносы приживутся и что работники на следующий сезон все-таки найдутся, что маточное поголовье молочного стада снова увеличится.
Все это для братьев, продолжающих дело отца, не столь важно. Главное, что они верны земле, ставшей благодаря отцу Темирбулату родной. Это их выбор, жизнь, дело, без которого они уже себя не мыслят, потому как семья для них нечто большее, чем просто родственные узы.
Санат РАШ
Фото автора
