Летчик-испытатель Евгений Ножкин – штучный профессионал. И в свои 70 лет по-прежнему незаменим на Авиаремонтном заводе № 406 гражданской авиации. Через его руки прошло более 600 самолетов и вертолетов.
«Другого пути не было»
Евгений Ножкин начал летать еще в советские годы, когда профессия пилота была делом государственной важности, а мальчишки из района Авиагородок с детства знали: их дорога — в небо.
— Другого пути просто не было. Одни — в летчики, другие — в техники, третьи — в диспетчеры. Так и шли в авиацию всей улицей, — вспоминает он.
У Евгения Геннадьевича и семья была «воздушная». Отец Геннадий Васильевич прошел путь от технолога до главного инженера Авиаремонтного завода № 406. Мама Ангелина Ивановна трудилась заведующей детским комбинатом этого же предприятия. Туда водили своих дошколят работники завода и жители Авиагородка. Словом, темы самолетов и полетов часто звучали в семье. Поэтому Евгений не сомневался в выбранном направлении.
После окончания Бугурусланского летного училища гражданской авиации парня направили в Семипалатинский 256-й летный отряд на должность второго пилота самолета Ан-2. Уже через пять лет молодой специалист перевелся в Актюбинский 153-й летный отряд в качестве командира Ан-2.
Евгений Геннадьевич Ножкин — летчик-испытатель Авиаремонтного завода № 406:
• более 35 лет проработал в небе;
• испытал 600 самолетов и вертолетов;
• в 2014 году награжден знаком «Құрметті авиатор»;
• окончил летно-испытательную работу в 67 лет.
Его любовь — самолет Ан-2. Этот аппарат способен лететь без дозаправки до шести часов, развивая скорость до 180-200 км/ч. Способен приземляться в степи, на автодороге.
Кукурузник — универсальный трудяга
Особое место в сердце Евгения Ножкина и сейчас занимает именно самолет Ан-2, известный как кукурузник или Аннушка.
— Он — мой любимец. Простой, надежный, универсальный, имеет широкий фюзеляж, выполняет массу задач. На нем можно перевозить живую рыбу, совершать рейсы санавиации, проводить химобработку полей. Так, в свое время в самолет устанавливали большую резиновую ванну. Мы летали в Иргиз, рыбаки наполняли ее до тонны свежей рыбой. Прилетали — тут же по магазинам разбирали и продавали. Когда нужно, в Ан-2 ставили сиденья, доставляли врачей санавиации. Благодаря кукурузнику спасали больных и рожениц там, куда невозможно добраться, а счет идет на часы. Требовались сельхозобработки? Убирали сиденья, ставили бак с химией — и вперед: прополка, удобрения, борьба с вредителями. В Актюбинском отряде когда-то насчитывалось 90 таких машин. Работали быстро, ведь сроки сельхозработ ограниченные. Страна растянута по широтам, урожай зреет постепенно. Благодаря этой технике успевали сначала обработать поля на юге, потом в центральной части и в конце — на севере. Использовали Аннушек и при переброске десанта. Парашютисты прыгали с Ан-2, достаточно в нем просто натянуть тросы, — говорит опытный пилот.
Активные полеты в авиаотряде длились 16 лет.
Самым уникальным работником Авиаремонтного завода № 406 гражданской авиации можно назвать Ядкара Исмагиловича Багаутдинова. Он проработал слесарем по ремонту контрольно-измерительных приборов до 93 лет. Находясь в ясном уме в таком возрасте, решал производственные задачи. Сейчас на предприятии трудится около 170 человек. 70% коллектива продолжают работать, находясь на заслуженном отдыхе. Большинство сотрудников – бывшие военные либо пенсионеры авиации.
Из отряда летчиков перешел в испытатели
В 90-х годах прошлого столетия на Авиаремонтном заводе № 406 начался пик заказов. За месяц ремонтировали по 30 самолетов и 20 вертолетов. Два штатных испытателя просто не справлялись. Тогда Евгению Ножкину, работавшему в Актюбинском летном отряде, предложили попробовать себя в испытаниях.
— Я уже имел приличный налет. Перевелся на завод, отучился в Школе летчиков-испытателей города Жуковского Московской области. Сначала мне доверяли лишь выруливать самолеты на полосу, чтобы летчики не теряли время. Потом и сам стал летать. Супруга Ольга, моя верная спутница и настоящий друг, поддержала смену места работы, — вспоминает наш герой.
Так он и остался на заводе. Работал с техникой со всего бывшего Союза: Казахстана, Узбекистана, России. Самолеты АН-2, вертолеты Ми-2. Испытывал, перегонял, сопровождал.
— Из Ургенча (Узбекистан) к нам направляли на ремонт Ан-2. У них в стране таких услуг не выполняли, а при выращивании хлопка без кукурузников никак. Я перегонял технику после ремонта с нашего завода в Узбекистан, а домой на поезде возвращался, — рассказывает бывалый летчик.
Не просто полет
Работа летчика-испытателя — не романтика, а высочайшая степень ответственности. Она, как последний аккорд перед тем, как технику возвращают в эксплуатацию. После ремонта самолет проходит многоступенчатую проверку в цехах на земле и только потом передается в летно-испытательное подразделение.
— Техники два дня на земле крутят моторы на разных режимах. Потом мы с бортмехаником в кабине летим по специальному маршруту – в сторону нынешнего жилого массива «Каргалы» и там вокруг вышки. Не дальше семи минут от аэродрома, — поясняет Евгений Геннадьевич.
Пока пилот слушает, как поет двигатель, бортмеханик следит за показаниями приборов. При малейшем сбое — немедленный возврат либо экстренная посадка.
— По звуку слышно, если что-то не так. Трясет, хлопает, все это чувствуется. Но, как правило, до нас техника доходит уже в порядке, спасибо наземным специалистам, — дополняет Евгений Ножкин. — Доверие к людям и качеству ремонта у меня всегда было абсолютным. Не произошло ни одного случая, который бы заставил усомниться в тех, кто работает на земле. В процессе летно-испытательной деятельности на заводе мне посчастливилось летать с замечательными людьми — бортмеханиками-испытателями Алдабергеном Алмагамбетовым и Александром Хорошайло. Они прекрасные специалисты и отличные друзья. Во многом от их профессионализма зависел благополучный исход полета и жизнь экипажа.
Сегодня у завода № 406 заказов намного меньше. Коллектив живет надеждами и развивается.
— Это все временно. Главное — осваивать новую технику. Ми-8, например, мы уже начали брать. Можно капитально ремонтировать новые двигатели и агрегаты. Если постоянно учиться, будет результат, — говорят коллеги Евгения Ножкина.
Летно-испытательную работу Евгений Геннадьевич закончил в 67 лет, до этого легко проходил медкомиссию. Сейчас, когда ему 70, трудится начальником бюро технического контроля цеха завода № 406, производящего ремонт авиационных двигателей.
Что такое небо?
На вопрос о романтике профессии Евгений Геннадьевич улыбается:
— А вы посмотрите в небо. Оно манит! Вот везешь врачей на точку, куда на машине не добраться. Медики вовремя долетели, спасли человека. Распыляешь химию, чтобы уничтожить вредителей и уберечь урожай, потом колосятся тысячи гектаров тучного зерна. Все успели вовремя. Приземлились, мне пожали руку, и я счастлив. Словом, облака, степи — это красиво. Но главное — быть полезным обществу.
Семейное дело
Дело жизни Евгения Ножкина, которое начинал еще его отец, сегодня продолжает сын Игорь Ножкин. Парень окончил ВИСВО и стал военным вертолетчиком, командиром Ми-8.
— Игорь вырос со мной на аэродроме. Я летал, он ждал. Другие в садик ходили, а он со мной по полосе бегал. Сейчас служит на восточных рубежах нашей Родины. Я им горжусь, — завершает беседу почетный авиатор страны.
Татьяна ТОКАРЬ
Фото из личного архива Евгения НОЖКИНА
