Эхо Афганской в о й н ы

Им приказали выполнить свой интернациональный долг. И они сделали это. Но Родина, похоже, забыла о них.

Участников боевых действий на территории Афганистана осталось в нашей области 1024 человека. Из них 673 – в городе Актобе. Эта цифра тает с каждым днем. О них вспоминают, их чествуют раз в год – 15 февраля, в день вывода войск из этой горячей точки, чтобы потом благополучно забыть до следующей даты. Юнцами пройдя через кромешный ад, они и сами рады бы никогда не вспоминать о тех днях. Если бы эхо войны не резонировало и сейчас, спустя два десятка лет.

«Дожить бы до того дня, когда квартиру дадут», – такое сообщение на мобильный получил недавно от одного из своих подопечных председатель Актюбинского областного общественного объединения воинов-интернационалистов Афганской войны Аслан Балкасынов. Вопрос жилья в ряду остальных социальных проблем стоит перед ними наиболее остро.

Из воспоминаний воинов-афганцев: «Время было другое, советская идеология.  Мы рвались совершать подвиги, не слушали родителей, они  до последнего дня искали пути, чтобы не отпустить своих сыновей на войну. Мы вошли в Афганистан как освободительная армия, был дан приказ Устинова, министра оброны СССР: не стрелять. Два месяца сидели, как живые мишени, и только когда нас стали поливать шквальным огнем, когда земля вокруг усеялась трупами наших ребят, только тогда  нам разрешили отстреливаться».

Наша область – единственная по всей территории СНГ, где бывшие воины-афганцы освобождены от уплаты коммунальных услуг. За эту существенную поддержку мужчины не устают благодарить местную исполнительную власть и лично акима области Елеусина Сагиндикова. Но много еще тех, кто не воспользовался этой привилегией, так как не имеет собственной жилплощади.

Кобекбай Баймуханов – инвалид второй группы. У него двое взрослых сыновей. Старшему – 21, он работает грузчиком, получает 19 тысяч тенге, второй учится в колледже, за его обучение ежегодно надо платить по 70 тысяч. Жена не работает, спецпособие главы семейства – около 25 тысяч тенге. За съемное жилье (полуразрушенную землянку) они платят 30 тысяч. Несложная математика: плюс, минус. В итоге средств остается только на то, чтобы не помереть с голоду.

Получить эти сведения от неразговорчивого мужчины было нелегко. Он переволновался, вспоминая годы в Афгане, слушая рассказы других. В офисе общества (это единственное НПО, которому было выделено помещение в здании троллейбусного парка) собралось человек 10 – участников той войны, матерей погибших солдат. Каждый говорил о наболевшем. Кобекбай часто судорожно вздрагивал и прикрывал глаза руками. Нет, мужчины не плачут. Они спешно выходят из комнаты, долго курят. Понимают: никто, кроме них, не знает о том, через что им пришлось пройти, и почему им нужна сейчас помощь. Они собирают нервы в кулак и продолжают говорить.

Из воспоминаний воинов-афганцев: «Двое с половиной суток мы были в окружении. Я служил механиком-водителем в мотострелковой роте. Вместе с разведротой мы шли на операцию, но попали в засаду. Из более 200 человек нас осталось пятеро. Четверо из разведки, из нашей роты – я один. Был контужен, но продолжал служить, там на контузию никто не обращал внимания. Можешь держать в руках оружие – вперед. И только после ранения, после двух операций меня демобилизовали».

Болат Утешев тоже часто выходил покурить. И его судьбе не позавидуешь. Инвалидность второй группы, проблемы с позвоночником – так аукнулись ушибы, возникшие при падении со скалы, там, в Афганистане. Болат долгое время жил в Оренбургской области, потом, когда остался без работы, стало совсем невмоготу, вернулся на родину, в Актобе. И здесь – ни кола у него, ни двора. Живет с женой и двумя детьми-студентами на даче. Нет, не отдыхает летом на загородной даче, а живет в съемном домике в районе дачных массивов. Ему бы на море поехать, отдохнуть, пожить в свое удовольствие. Как говорит председатель общества: «Наши ребята уходят молодыми. Мы пережили там столько всего, что ни одно сердце не выдержит, чем только не переболели – и брюшным тифом, и желтухой. Все это рано или поздно сказывается». А Болат вместо санаторно-курортного лечения, не пройдя, как и все остальные, реабилитации после войны, собирает дрова на зиму. И каждое утро просыпается с мыслью: «Чем детей кормить?»

Из воспоминаний воинов-афганцев: «В разведке служил, был шофером. Мы караваны брали с оружием, наркотиками. В основном, ночью. В одной  операции погибало 25-30 человек. Потом пехота шла, «вертушки» прилетали – трупы подбирали. В Москве Олимпиада идет, а здесь друзья наши гибнут».

«Меня, как самого молодого, послали в кишлак за водкой, сигаретами. Спиртное – это единственное, что спасало тогда нас, молодых, от безумия. Я не хотел идти, спорил с товарищами. Меня чуть ли не вытолкали за дверь. Я шел не торопясь, уставший был. Вернулся, и понял, что значит выражение – ноги подкосились. Десять моих товарищей, десять ребят, с которыми я только что говорил, лежали в ряд.  Обезглавленные… Сейчас я бросил пить, а после армии долго еще в запои уходил.  Иногда находит – неделями уснуть не могу. Ужас тот так и стоит перед глазами».

Отец помог в свое время Бекболату Еренову, кавалеру ордена Красной Звезды, инвалиду первой группы, которого подорвавшаяся мина оставила слепым, без одной ноги, «пробить» трехкомнатную квартиру. Но тогда еще комуслуги для «афганцев» были платными, их семья не потянула расходов. Продав ее, Бекболат переехал в частный дом, который и тогда был не в лучшем состоянии, а сейчас и вовсе требует капитального ремонта. Мужчина затеял строительство нового дома, ему помогают ребята из общества воинов-интернационалистов, но работа стоит: не хватает денег на дорогие стройматериалы.

О проблемах «афганцев» поведали и другие члены общественного объединения: Мейрамбек Аитов (также кавалер ордена Красной Звезды), Аскар Калдыбаев, Амангельды Жумабеков, Ерсары Изтлеуов, Айкожа Ертлеуов. К слову, не ради наживы собрались они, создав свое НПО, а чтобы сообща решать все вопросы, недавно создали в обществе свою первичную организацию партии «Нур Отан». Под свою опеку взяли они и матерей «афганцев». На встрече в офисе с нами были Дания Шигвалиева и Галина Иванова.

Из воспоминаний матерей воинов-интернационалистов: «Мой сын  работал автокрановщиком, занимался мотоспортом. Был душой компании, у него было столько друзей. А  приехал оттуда совсем другим человеком. Замкнутый, молчит все время. Мы его и к психиатрам водили, и гипнозом пытались лечить. Ничего не помогало. Заткнет уши и кричит, что стреляют. Иногда рассказывал о том, что там было. Говорит: «Скинут с вертолета продукты в мешках, мы, как дикие, со всех сторон набрасываемся на них, каждый тянет себе». Голодали, видно. Приехал весь в язвах, больной, по телу земляные вши… А в письмах – 140 писем, я до сих пор их храню, писал, что все хорошо».

«Мой сын не вернулся оттуда. Ему было всего 19. Однажды я ему две папироски сплющила, в конверте отправила, посылки ведь на почте не брали. Он писал потом, что по кругу пустили эти беломорины. А он оттуда братишке выслал в конверте пластинку жевательной резинки «Орбит». У нас тогда таких и в помине не было. Почему-то, когда привезли его в гробу, не показали. Другим родителям показывали сыновей через специальное отверстие, а я своего так и не увидела».

Женщины и сейчас, спустя столько лет, не могут сдержать слез. Их, говорят «афганцы», солдатских матерей, на руках носить надо.  Отдохнуть бы им и подлечиться хотя бы в профилакториях нашей области. В Алматы есть госпиталь, куда направляют по два «афганца» в месяц. «Это сколько лет надо, чтобы всем нашим успеть там побывать, пройти обследование, лечение», – сокрушается Аслан Балкасынов. Он добавляет, что инвалид первой группы Володя Рыбоконь давно мечтает поехать в украинский город Саки, где есть единственный в СНГ курорт для парализованных, но все упирается в деньги.

– Мы стараемся помочь ребятам, ищем спонсоров, но в наше время каждому дорог свой карман, – заключает Аслан. – Десятилетняя война, через которую прошло много наших ребят, оставила свой след в истории. Но ни в одном школьном учебнике ни слова про это не сказано. Мы часто встречаемся с молодежью, подростками. Учим их быть патриотами. За что мы воевали тогда? За чужую землю? Нет, мы выполняли долг, возложенный государством. Мы не обсуждали приказы, мы верили своей власти. И сейчас продолжаем надеяться и верить.

Гульсым НАЗАРБАЕВА

0
® За содержание рекламных материалов ответственность несет рекламодатель