В каждом изношенном изделии она видит не потерявшее вид одеяло, а семейную историю. Занимаясь реставрацией, Гулзада Жантлеуова возвращает людям памятные события их жизни. Ее работа востребована не только по Казахстану, но и пользуется спросом в России и странах дальнего зарубежья.
Популярное выражение «Риск – дело благородное» как нельзя лучше характеризует владелицу мастерской по пошиву и реставрации спальных комплектов, көрпе, приданого Гулзаду Жантлеуову. Увлечение шитьем и врожденная смелость побудили ее взяться за что-то новое. Она решила сохранить то, что для многих бесценно: придать тепло көрпе, восстановить оригинальные узоры, вернуть детские воспоминания, впитанные в ткань.
Сегодня ее труд пользуется спросом, ведь с ними дома граждан Казахстана, России и даже Турции становятся уютнее. Швея планирует открыть филиалы своей мастерской по реставрации, чтобы дарить вторую жизнь тканым реликвиям и возвращать людям теплые и самые сокровенные воспоминания.
Легким хлеб не бывает…
Помещения цехов по реставрации и шитью находятся рядом с домом семьи Жантлеуовых, в жилом массиве «Акжар-2».
– Люди приносят матрасы, көрпе и другие изделия тридцати- и сорокалетней давности, – комментирует хозяйка цеха.
На мое недоумение от груды тюков шерсти, скомканного ватина, рваных одеял говорит, что многим дорога память, связанная с ними.
– Для одних – это просто отжившее свой срок старое одеяло, для других – памятный бабушкин подарок, сшитый заботливыми руками любимым внучатам, – отвечает Гулзада, – или же купленное и с душой подготовленное приданое для дочери. Они просят переделать их не потому, что износилось морально и материально. Такие вещи имеют не только практическую ценность, но и глубокое эмоциональное значение. Все это придает моей работе особое значение и возлагает на меня большую ответственность. Так что я не просто швея.
Отдельной горкой сложены аккуратно отреставрированные изделия, готовые к отправке в магазин, откуда их заберут владельцы. Кстати, семья активно продвигает бизнес через соцсети для увеличения клиентской базы, а также прибегает к услугам мобилографа.
– Процедура переделки изделия поэтапная, – рассказывает мастерица о технологических этапах. – Проверяем товар на возможность восстановления. Ненужное выбраковывается, после идет чистка наполнителя, будь то шерсть, ватин. По желанию клиента можем промыть наполнители. Далее сушка. Вычесываем и распушиваем их чесальным станком.
Этим процессом занимаются две женщины в респираторах, так как работа весьма пыльная. Если обнаруживают насекомых, материал и сырье уничтожается сразу, выбраковывается.
Клиенту предлагают купить новое көрпе с наполнителем на выбор – от синтепона до ваты, либо из предложенных человеком материалов. Когда наполнитель обновлен, приступают к шитью. Для көрпе шьют чехлы на замке, что существенно поможет продлить эксплуатацию изделия. По желанию его расшивают национальными узорами с подбором нарядной ткани. Срок службы отреставрированного товара зависит от того, как им пользуются владельцы.
– Многие предпочитают отдыхать на корпешках, встречать гостей, следуя национальным традициям, маленькие дети играют на них, едят, – рассказывает наша собеседница.
Цена риска
Педагог в прошлом, учитель казахского языка с солидным стажем работы в городских колледжах и школах, женщина поставила перед собой задачу не просто чинить старые одеяла, а возвращать им душу: сохранить наполнитель, узоры чехлов и то самое щемящее чувство тоски по счастливым временам в доме родителей, беззаботной поры детства.
Интересно, что наша героиня родилась в Темирском районе, в семье, где шила только нағашы әже. Мама работала в сельской библиотеке, папа – токарем. Отца называли мастером на все руки, говорили: «Оның қолы шебер». Талант мастерового наверняка передался дочери по крови.
– Я очень рисковый человек. Если загорюсь идеей, не отступаю, – говорит она о себе. – До реставрации, с 2017 года, будучи в декрете, шила көрпе. Моя ручная работа приглянулась одной клиентке. Активным продажам способствовали добрые отзывы людей. Начали поступать заказы. Дело спорилось.
Фонд развития предпринимательства «Даму» одобрил заявку на кредит на строительство торгового центра по продажам и шитью приданого (сейчас семья арендует магазин в старой части города). Сезон свадеб – «қыз ұзату» – начинается обычно в апреле. Это самый насыщенный, трудоемкий период. В каждом комплекте приданого для невесты до 12 принадлежностей. В год цифра переваливает за тысячу. Рисунок, ткань, индивидуальный пошив оговариваются с каждым, учитываются его пожелания и предпочтения.
Интересуюсь, откуда возникла тема реставрации.
– Клиенты, которые со мной не первый год, стали просить помочь с переделкой көрпе не только моего товара, но и личных домашних изделий – матрасов, одеял, подушек, – объясняет хозяйка мастерской.
По ее словам, тогда в городе конкуренции не было, как, впрочем, и сейчас. Работа уж очень тяжелая и грязная в прямом смысле слова. Вначале реставрационные работы Гулзада выполняла лично, в том числе чистку и вычесывание.
На первую прибыль купили машину. С каждым годом оборудование меняли, докупали новые аппараты, дополненные опциями. Ныне в арсенале цеха – машинки чесальные для шерсти, вышивальные, лазерные для орнаментов. Есть машинка, которая простегивает матрасы, отдельные приспособления для одеял, көрпе и подушек. Все привезено из Китая. Фурнитуру, нитки Гулзада приобретает в соседних регионах, кое-что заказывает в интернете, исходя из цены и ассортимента материалов.
– Услугами по пошиву сейчас никого не удивишь, потому важно тонко и умело подбирать ткань, да так, чтобы клиент был доволен и возвращался к нам снова, – говорит предпринимательница.
Стежки развития и стабильности
Гулзада вспоминает, что пик заказов на перешив изделий пришелся на период паводка. Тогда в день приносили до 50-60 изделий и просили отреставрировать в течение 5-7 рабочих дней. Пострадавшие от стихии старались вывезти көрпе, одеяла, матрасы, несмотря на то, что многие семейные реликвии пришли в негодность, размокли, расползлись, а шерсть сохранилась. Ее оставляли в качестве наполнителя, остальное обновляли.
Процесс облегчают машинки. Оператор Мейрамгуль живет по соседству, в прошлом швея. Она работала даже после рождения ребенка, кормила малыша в обеденный перерыв.
Работа ей нравится, главное – умело управлять автоматикой. Чтобы наполнитель не съезжал внутри наматрасника, его прошивают толстые иглы машины. Узоры задаются компьютерной программой, их до 300 видов. Остальное – дело техники и оператора.
Такую же процедуру по пошиву стежков выполняет и машинка для одеял. Кстати, размер постели задается строго и в соответствии с параметрами техники: көрпе напольное – 2,20 х 80 см, одеял – 1,60 х 2,20 см.
Общая численность персонала у Гулзады 26 человек, включая отдел продаж, бухгалтерию и мастериц. Однако на этом предприниматель не останавливается.
Большое, как известно, видится на расстоянии. Преданными клиентами остаются жители из районов и из Актобе. Из соседнего Актау и Уральска передают на переделку изделия через таксистов. Более того, рукам сотрудниц Гулзады доверяют заказчики из Набережных Челнов. Были заказы и для граждан Турции.
Стоимость перешива одного изделия составляет примерно 6 000 тенге. Эта сумма делится на всех, кто был причастен к выпуску товара. За чехол набавляется не больше трех тысяч тенге.
Семья Жантлеуовых в перспективе готова рассмотреть открытие реставрационных филиалов в Костанае и Уральске ввиду огромного спроса. Дети, а их в семье трое, мальчики и единственная дочка – школьники. Гулзада с гордостью рассказывает, что дочери передались творческие гены. Девочка уверенно работает с иголкой, но ее больше привлекает профессия дизайнера казахской национальной одежды.
Нургуль АРИНОВА
Фото автора
