День работников науки в Казахстане отмечается 12 апреля. Установлен в октябре 2011 года в знак признания вклада ученых в развитие страны.
В нынешнем году исполняется 90 лет одному из выдающихся ученых ХХ-ХХІ века Павлу Флоренскому, открывшему миру уникальный Жаманшин, что в пятистах километрах от Актобе. Об этом ученом и астроблеме «АВ» писал неоднократно, но в преддверии Дня казахстанской науки хочется коснуться глубже личности представителя семьи, давшей науке выдающихся исследователей, и его детищу в нашей области.
Яблочко от яблоньки недалеко падает
В мировом научном сообществе Павел Васильевич Флоренский известен как Флоренский-младший, и тут трудно сказать, возрастная градация связана с дедом Павлом Александровичем, признанным русским да Винчи и расстрелянным в 1937-м, или с дядей Кириллом Александровичем, учеником основоположника биогеохимии Владимира Вернадского и академика Александра Яншина. Отец Павла Васильевича тоже выдающийся геолог, но умер рано – когда старший сын был еще студентом. Только геологов среди потомков русского да Винчи более двадцати, и каждый достоин отдельного материала. Что до Казахстана, то обе диссертации Флоренского-младшего посвящены проблемам нефтегазоносности Туранской плиты.
Степь и черные стекла
Сразу о кратере Жаманшин, о чем Павел Васильевич написал специально для «Вестника» : «К кратеру меня приготовил мой дядюшка Кирилл Павлович, в честь которого назван кратер на обратной стороне Луны: «Ты будешь работать в степи. Смотри под ноги. Не пропускай ни один камень». Именно так нашел метеориты на плоскогорье в Марокко Экзюпери, о чем можно прочесть в «Земле людей».
В 1959-м я окончил Московский нефтяной институт (сейчас Российский государственный университет нефти и газа имени И.М. Губкина — Прим. автора), и меня включили в экспедицию. Дядя Кира рассказал о тектитах, о которых тогда мало чего знали. И вот в 1960 году ученик Яншина Радим Гаврилович Гарецкий отдал мне кусочки древних палеозойских пород — красивые черные стекла, привезенные из места, где когда-то Александр Яншин нашел отпечатки листьев нижнемелового возраста. Меня осенило: тектиты!
Году в 1966-м Леонид Кирюхин взял меня в экспедицию. Пару дней лазили по Жаманшину и поняли главное: мы ничего не понимаем. Но написали статью «Загадка Жаманшина» с фотографиями непонятных стекол. А дальше уже на экспедиционной машине удалось оказаться на Жаманшине, и моему взору открылся кратер и окружавшие его валы выбросов. Карты тогда были сверхсекретными, поэтому свою карту кратера я нарисовал глазомеркой по компасу, меряя расстояние шагами. Потом в Москве уже машинально считал шаги. Карта та мало изменилась. Конечно, на меня набросились критиканы, на них я убил много времени и сил. Никогда не надо связываться с такими. В конце концов в 1974-м написал статью, вышла она в «Известиях» аж в 1977-м (Ох, как кусали за тектиты и требовали тектитоподобные стекла! Обычно тектиты находят просто в поле, а тут – прямо в кратере!).
А признание было полукомическое. Был очень хороший фантаст Александр Казанцев, который повторил неизвестную ему повесть 1920-х годов о том, что тунгусский метеорит – катастрофа марсианского звездолета. Александр Казанцев придумал, сам себе поверил и решил, что звездолет на атомной тяге и тунгусская катастрофа – атомный взрыв. А это не шутка, и академик Виноградов послал туда экспедицию во главе с Кириллом Павловичем (мне тоже говорили, что Жаманшин, быть может, след современных атомных испытаний). Тогда пришельцы были особенно в моде, и к писателю приезжали американские журналисты. Он между делом сказал, что тектиты в СССР нашел Флоренский, не вдаваясь в инициалы. Благодаря публикации в американском журнале это стало известно главе комитета по метеоритам Кринову. «Какие тектиты? Кто? Когда? А почему у нас в комитете об этом не знают? Какой Флоренский-младший? Подать его сюда», — и была организована большая экспедиция. В конце концов вышла книга «Метеоритный кратер Жаманшин и его тектиты».
О кратерах я рассказывал всем и везде, и нынешний директор планетария Корлан Булеков – один из моих слушателей.
А в экспедиции мой дядюшка сделал действительно великое открытие, которое не понимают и не замечают. Он спилил в районе тунгусской катастрофы дерево и стал измерять радиоактивность колец. 1908 год оказался чист, на всякий случай стали мерить дальше. Засветился 1945! То есть прах сгоревших в Хиросиме японцев есть всюду. Я это ввел в закон о вечности и всюдности последствий аварии в Чернобыле, соавтором которого был (Термин «всюдность жизни» ввел Владимир Вернадский, подразумевая свойство организмов быстро распространяться и адаптироваться к различным условиям, заполнять все доступные экологические ниши на Земле. — Прим. автора).
В 1970-е наблюдался советский многонациональный патриотизм и нас оберегали от информационного обворовывания Западом. Это теперь важно опубликовать свое открытие у них, а тогда послать что-либо туда было на грани преступления. Но после буквального заряда сделанных мной публикаций со всего мира пришли просьбы прислать образцы.
Я зажался в смысле приоритета и обратился к дядюшке. А он: «Рассылай всюду! После твоих публикаций приоритет наш, но оговори, чтобы при публикациях ссылались на тебя. Их техническая база выше нашей!».
Так и вышло: вещество Жаманшина – одно из самых изученных. И это есть результат единства науки советских республик».
И снова Жаманшин
Осенью 2019 года в нашем регионе проходила многодневная международная научно-практическая конференция. Посвященная юбилею кратера (примерно миллион лет), при участии исполнительной власти, в том числе акимата Иргизского района, организована она была Актюбинским планетарием. Несколько дней геофизики из российских и казахстанских вузов и НИИ, изучающие астроблемы, провели на Жаманшине, собирая материал различного характера. Павел Флоренский тоже приезжал и под занавес форума был главным докладчиком круглого стола, проходившего в АРУ имени К. Жубанова. Результатом этой конференции стал сборник статей участников.
Уникальность иргизского кратера – относительно молодой возраст и хорошо обозначенные границы, доступность в силу степного ландшафта и так далее – привлекательна для многих исследователей. В 2022 году под руководством Жерома Гаттачеки на астроблему была организована совместная французско-российская экспедиция при участии Института геологии и нефтегазовых технологий Казанского (Приволжского) федерального университета и финансировании Европейского центра исследований и обучения в области наук о Земле (CEREGE). Как и ученые, побывавшие на Жаманшине ранее, эти геофизики призывают придать уникальному объекту статус природного наследия как можно скорее.
Еще в 2019-м Павел Флоренский обратился к исполнительной власти:
— Жаманшин – национальное достояние, имеющее статус сакрального места. Никакой аренды здесь быть не должно. Он уникален для всей планеты, и под строгую охрану Жаманшин должно взять государство. Оптимальная форма организации защиты кратера – геопарк.
Татьяна ВИНОГРАДОВА
