29 марта ушла из жизни Раиса Кузденбаева.
Ушла, не дожив трех дней до 84-го дня рождения. Ушла неожиданно. Оставила постфактум созданные при ее непосредственном участии казахстанскую фармакологию и национальную службу экспертизы лекарств, десятки учеников, линейку уникальных лекарственных препаратов…
Писать очередной траурный панегирик в глаголах «служила, была, посвятила» и пополнять взбаламученный невеселым событием омут блогов и новостных лент не хочется. Конечно, служила, и конечно, посвятила. Но ушел информационный повод. Факт, вброшенный в интернет, гонит волну, работающую по принципу «пошумели и забыли». Эта женщина шума не заслужила. А память предпочитает тишину. Память тихо ушла в музеи и библиотеки. Она зарезервировала полосы печатной периодики. Пока еще издающихся и осязаемых газет.
Мама отечественной фармакологии
По словам руководителя музея ЗКМУ имени М. Оспанова Гаухар Сейтжановой, так называли Раису Салмаганбетовну в научном простонародье: студенты, аспиранты, кандидаты, лаборанты, ассистенты. Простонародье, не отмеченное гиппократовым причастием, покупает в аптеках и пользует свои болячки мамиными препаратами. Самый известный из которых и самый первый – Кызыл май.
Масло семи трав, которым лечились староверы, так и осталось бы в локациях алтайской деревни, если бы не 106-летняя бабушка, братья Перепелица и Раиса Кузденбаева. В тысяча девятьсот далеком 65-м году Евгению Перепелице, журналисту (между прочим), удалось разговорить древнюю алтайскую старообрядку. Бабушка расчувствовалась или не захотела тайну с собой уносить, но выдала она журналисту рецепт лечебного масла, которое из семи трав варят. Евгений Гаврилович в блокнотик его записал.
По молодости целебное средство не воспринималось как предмет первой необходимости. Но молодость осталась на Алтае, а назойливые болячки журналист носил с собой. Достали они его. В 1995-м Перепелица открыл блокнотик и заготовил флягу целебного средства. Масло действительно лечило. Соседи и родственники размножили чудодейственную силу слухами. Когда стало известно, что снадобье облегчает существование онкологических больных, Евгений Гаврилович сообразил поставить масловарение на поток. Позвал брата.
И… тут, как в хорошей сказке, возникла дилемма: варить можно, продавать нельзя. По причине отсутствия сертификата. Чтобы получить документ, надо было масло изучить, доказать его эффективность и безопасность. Говоря научным языком: провести доклинические исследования.
В это время по кабинетам главного аптекоуправления ходила заведующая кафедрой фармакологии Актюбинского мединститута Раиса Кузденбаева. Ходила она по делам служебной надобности. Девочки из КазГАПУ предложили: «Раиса Салмаганбетовна, давайте мы познакомим вас с мальчиками?».
Дальше вспоминала Кузденбаева:
– Пришли «мальчики», принесли с собой бидончик масла. Попросили изучить его и дать заключение. Средство алтайских староверов работало великолепно. Обладало убойным противовоспалительным эффектом и повышало иммунитет. Во второй половине девяностых лечебных масел было только два: облепиховое (на него молились язвенники) и масло шиповника. Местное аптекоуправление получало по пять флаконов облепихи. Раздавали его аптекам по полпузырька. А тут новый полифитовый (на основе многих трав) препарат.
«Перепелица прилетел в Актюбинск, – вспоминала Раиса Кузденбаева. – Ему оформили результаты всех экспериментов, проведенных за два года. И он это масло зарегистрировал. Старообрядцы создали Кызыл май эмпирическим путем, а фармакология постфактум объяснила целебные свойства».
Вот тогда в голове у завкафедрой зашевелилась идея: а что, если, имея в виду свойства лечебных масел, подбирать травы не наобум, а исходя из этих самых свойств. Например, создать препарат для желудочников. Желательно из местных трав. И такое было создано. Полифитовое масло «Шукур май». Кузденбаевой нравилось это слово – «шукур» – «благодать». Его сейчас производят. Действует препарат на желудочно-кишечный тракт, печень, желчный пузырь. Варится из того, что растет под ногами: листьев крапивы, корня солодки, лопуха и ревеня. Вроде травка бросовая, а эффект…
Создание собственной линейки лекарств подтягивалось необходимостью. Во второй половине девяностых по причине дефицита и ущербного снабжения из аптек стали уходить препараты. А людей надо было лечить. И кафедра фармакологии АГМИ во главе с заведующей сосредоточилась на создании собственных лекарств. Опыт уже был.
Первый казахстанский
Вспоминает профессор кафедры фармакологии ЗКМУ имени М. Оспанова Надия Мавлюдова:
– После сертификации «Кызыл май» решили: здесь столько своих растений, почему бы из них не получать препараты. Первый, полученный непосредственно на кафедре, это масло солодки. Мы сами ездили в те места, где она растет. Сотрудники кафедры выкапывали корень, экстрагировали, осуществляли все необходимые манипуляции: проводили и «до клиники», и «клинику».
Зарегистрировали его как препарат. Это не БАД, а именно лекарственный препарат. Масло солодки – хорошее противовоспалительное лекарство. Применяют его при заболеваниях желудочно-кишечного тракта, при нарушениях иммунной системы.
В Караганде больных СПИДом лечли нашими маслами солодки и крапивы. «Масло крапивы» – это тоже наш препарат. Применяют при анемии, имеет очень хороший кровоостанавливающий эффект. На кафедре были зарегистрированы масла цикория, мяты перечной, девясила, одуванчика, шалфея и чистотела. Самый хороший эффект был получен от препаратов солодки, лопуха, крапивы, от «Шукур мая» и «Кызыл мая».
Откуда что пошло
В 1939-м году Салмаганбет Кузденбаев перевез семью – жену и двоих детей – в Актюбинск. Здесь разворачивалось строительство. В рыжую, твердую землю вбивались колышки, обозначая территорию будущего завода ферросплавов. Потом пришла война. Начальник политотдела стройки Кузденбаев ушел на фронт добровольцем. Дочь Раису жена родит ему в 1942-м. За время войны семья прирастет четырьмя дочками: родной и тремя приемными. Потом народится еще четверо братьев и сестер. Отец очень хотел, чтобы дети были врачами. Поэтому уговаривал всех. Сила отцовских убеждений подействовала на третьего ребенка – дочь Раю. В 1959-м она поступает в Актюбинский мединститут. В 1965-м поступает в Московскую аспирантуру. В 1967-м выходит замуж за сокурсника Сагидуллу Имамбаева.
Поздравления новобрачная принимала в холодном виварии второго Московского мединститута имени Пирогова, одетая в ватник. Во время защиты в 1968-м позвонила домой и попросила отца приехать. Но Салмаганбет Кузденбаев тогда уже болел. Домашние вспоминали: после звонка он долго ходил по квартире, потом пошел отправлять деньги. Когда вернулся, сказал жене: «Я взял билет, я лечу». Отца не стало в 72-м.
Из воспоминаний: «Папу я очень любила. Домой звоню – с мамой поговорю, все нормально. А папа трубку возьмет, я обязательно заплачу. А он мне: «Ну что ты там?! Что ты, кушать хочешь? Рая, ты голодная?!». – Да нет, папа, просто я соскучилась!» Я всю свою жизнь строила из посыла «Как бы папа к этому отнесся?».
О тех, кто нас выводит в люди, кто нас выводит в мастера
Когда Рая Кузденбаева поступила в АГМИ (1959 г.), там открылись две кафедры – патофизиологии и фармакологии. Первой заведовала Халида Маманова. Каждый день Маманова видела 17-летнюю студентку, таскавшую собак из вивария и обратно.
– Я к Халиде Есенгуловне очень тяготела. Она интересный человек. Всю войну прошла. Была женщина прямая, сильная. Имела свою точку зрения. Могла высказать ее, невзирая на лица. Она не считала нужным что-то где-то скрывать, юлить, быть неискренней. Была прямой. Не относилась к категории таких женщин, которые в лицо говорят одно, за глаза – другое. Хотите – принимайте, не хотите – не принимайте. Она не навязывалась вам ни в друзья, ни в подруги. Вот такой была человек, – вспоминала Раиса Кузденбаева. – Ко мне относилась очень хорошо. Мне хотелось рядом побыть подольше. Она меня поддерживала. Я пыталась этому отношению соответствовать. Ходила в кружок, занималась научной работой.
Путевку же в фармакологию дали Кузденбаевой два человека: москвичи Михаил Меркулов и доктор наук, профессор Капитон Лакин. К Меркулову, завкафедрой фармакологии второго Московского института имени Н. Пирогова, Рая отправилась, чтобы попасть в целевую аспирантуру. Тот категорически отказывался принимать целевиков. Не берет? Не очень-то и хотелось.
– Я такая была счастливая. Все стали готовиться к экзаменам, а я ходила по театрам. Уже написала домой, что меня не берут. Папа очень расстроился, а я была довольна. Осталось только забрать документы, – вспоминала Раиса.
Но… после разговора с Меркуловым она поступила в обычную аспирантуру, сдав за два дня полагающиеся экзамены. Завкафедрой обозначил направление для будущего кандидата наук и дал ей два тома собственной докторской диссертации. Она ходила по коридорам с этими увесистыми кирпичами под мышкой, присаживалась на свободное место, читала, пыталась понять, ничего не получалось. Путалась в чужих мыслях. Провинциалка! Над ней смеялись: «Далеко пойдет, с докторской начала!» На кафедре были одни мужчины. Завкафедрой, аспиранты, доценты – все! Рае было неуютно. А рядом была очень дружная группа у Капитона Лакина. Они всегда держались вместе. И вот однажды Лакин спросил: «Раечка, а ты не хотела бы с нами работать?».
– У меня прямо сердце забилось.
Лакин учил фармакологии. Раиса Кузденбаева даже переняла стиль чтения лекций студентам своего учителя.
У Капитона Михайловича Рая выполняла научную работу, изучая препараты, действующие на систему свертывания крови. Занималась лекарством, которое сегодня хорошо известно и продается во всех аптеках. А тогда этот препарат лежал только в аптечке у космонавтов. Он назывался Серотонина адипинат и был темой ее кандидатской диссертации. Разработчик лекарства Михаил Мошковский в шутку называл Кузденбаеву Раиса Серотониновна.
Экспертиза
После окончания аспирантуры Раиса Салмаганбетовна вернулась в родной институт, на кафедру фармакологии. По инициативе Кузденбаевой на кафедре был организован курс клинической фармакологии. Это был 1981 год. Именно Лакин, член-корреспондент Академии медицинских наук СССР – научный руководитель Раисы Салмаганбетовны, ввел этот предмет в сетку учебной программы медицинских вузов страны.
Параллельно начали изучать предмет на казахском языке. И тут же появилась библиотечка методических пособий. Все делалось под руководством Кузденбаевой. При этом сама она не оставляла собственные научные исследования. Потом была докторская диссертация и звание профессора. Работа в Медстандарте и ЦНИЛе.
Кузденбаева работала на кафедре до 2005-го года. А в тот год в Казахстане был организован Национальный центр по экспертизе лекарственных средств. Возглавила его Бердимуратова (выпускница АГМИ). Она пригласила Раису Салмагамбетовну руководить фармакологическим центром.
– Раиса Салмаганбетовна тогда сказала: «Ну ладно, я на годик съезжу, ты уж тут сама (а я уже в то время была заведующей кафедрой). Проходит год, я звоню, тороплю вернуться. А она меня просит немножко остаться. И вот это немножко растянулось на 20 лет». Она до последнего работала, все время была в движении, – вспоминает Надия Мавлюдова. – Остались планы. Возрождение экспериментальной фармакологии, практически уничтоженной в девяностые, научно-практические конференции, работа с молодежью. Кузденбаева ушла, оставив после себя огромный массив казахстанской фармакологии. Ушла, не закрыв за собой дверь.
Олег ВАШАЕВ
Фото из архива «АВ»
